Виолетту Литвинову, дизайнера головных уборов и обладательницу лучшей коллекции старинных шляп в Москве, мы решили расспросить о её украшениях. Главным образом, о тех, что она оставляет для себя, а не отдает в бутики «Марки»
или «Ле Форм».
Необыкновенно подвижная, с гортанным выговором и ярко накрашенным ртом, Виолетта рассказала не только о своих любимых вещах, но и о своей азартности, любви к Москве и видении будущего российской моды.
- Виолетта, когда вы начали коллекционировать украшения?
Это коллекция моих собственных вещей, которые сделаны по моим эски-зам и моими собственными руками. Началось это лет 10 назад, когда я делала одну из первых своих коллекций и её непосредственной частью были украше-ния. Потом я делала средневековую коллекцию - это были подвески, кольца из серебра. Потом я стала уже использовать и более традиционные для западного потребителя, но менее традиционные для нас пластики для того, чтобы коллек-ция была дешевле, более доступной для потребителя. В своих работах я стара-юсь пропагандировать нетрадиционное использование материалов.
- Почему вы решили некоторые вещи оставлять у себя?
Это, наверное, связано с тем, что они как родные дети. Есть вещи такие яркие, настолько к ним прирастает душа, настолько много в них вложено, что с ними очень тяжело расставаться. Хотя проходит время, и я смотрю на что-то уже другими глазами. И все равно, хотя я их кому-то дарю, что-то покупают мои друзья, но с большей частью вещей я не могу расстаться, они слишком до-роги для меня.
- Наверное, уже много вещей в коллекции?
Коллекция головных уборов - это около двухсот вещей. Скорее всего зи-мой я буду делать большой проект в Музее декоративно-прикладного искусства и часть этой коллекции буду выставлять. Ну а украшений... тоже много, я не считаю обычно. Пока хватает.
- Вы покупаете что-нибудь из дизайнерских вещей?
Да, если мне что-нибудь очень нравится, я покупаю с удовольствием, но редко когда что-нибудь меня удовлетворяет. Поскольку я сама из Эстонии, то я люблю ездить домой и покупать вещи эстонских ювелиров, мне нравится зака-зывать у них. Люблю некоторые работы Милы Кальницкой из Москвы. Я очень люблю старинные работы, старинную бижутерию. Например, у меня в коллек-ции есть украшения Ив-Сен Лорана 70х годов. Или еще есть изысканные броши эпохи арт-деко конца 20х-30х годов, которые я покупала в Париже.
- Дорого взяли?
Да нет, ну что вы! Ведь вопрос-то не в стоимости, а в ценности этого ук-рашения для тебя прежде всего как для художника. Я никогда не акцентирую внимание на материальной стороне, главное, чтобы вещь мне подходила. Ино-гда бывают и совершенно недорогие вещи, но они ценны для тебя, потому что они сохраняют ту эпоху, то время. Например, я коллекционирую шляпные бу-лавки. У меня очень много как дорогих, серебряных, так и вполне скромных. Стоимость - это понятие очень относительное, цену можно поставить любую. Один мой приятель-художник на все свои работы ставит совершенно астроно-мические цены. Когда я у него спрашиваю: "Почему?", он говорит: "Для того, чтобы показать, что материальное выражение этих вещей ничего не значит". Можно поставить и три тысячи, и три миллиарда. Это вопрос самооценки, не-кой игры.
- Как же вам в руки попали произведения Сен Лорана 70х годов?
Я купила их в Париже, в совершенно обычной антикварной лавочке на знаменитом рынке порт де ля Вонкур. Понимаете, это такие вещи, которые нам кажутся - о, Ив-Сен Лоран! А там, когда вещи не мейнстрим, не в моде, они уже не имеют такого сильного материального выражения. Мне они показались как произведения искусства. Есть еще очень красивая бижутерия 50х годов, совер-шенно неимоверная.
- Где же вы все это храните?
Ой, это все хранится в моей маленькой квартире, "моя маленькая коробоч-ка", как я ее называю. Но, как говорит мой любимый Саша Васильев, будем расширяться. Куда пока не знаем, я планирую на крышу - больше некуда.
- И все лежит у вас в коробках?
Конечно. Для хранения шляп я использую старинные шляпные коробки, которые сами по себе уже есть произведения искусства. А так все каким-то не-имоверным образом помещается на моих маленьких 24х квадратных метрах.
- Вы общаетесь со своими вещами?
Конечно! Я обожаю, обожаю! Но у меня нет такого гобсековского тайного владения, который никому ничего не показывает. Нет-нет, моя коллекция - это, скорее, рабочий материал для моих творческих идей. Она всегда находится в рабочем состоянии. У меня много старинных выкроек одежды и старинных журналов мод, которые я люблю и собираю, и все это использую в своей работе. Потому что это тот материал, который перерабатывает любой художник. Чтобы создать что-то новое, обязательно нужно знать истоки.
- Коллекционирование - это азарт?
Вообще я не азартный человек, и коллекционирование – это, скорее, дол-гая и вечная любовь. У меня оно носит постоянно-длительный характер. Я в своих привязанностях очень постоянный человек, и вся моя энергия, вся цель-ность направлена на такую долгую привязанность. Но в этом нет азарта игрока. Риск, игра мне не свойственно, я не люблю этого. В этом плане я необычный художник. Большинство художников, я знаю, люди азартные.
- У многих старых вещей, наверное, есть свои истории...
Да-да, особенно если она побывала уже у нескольких людей. У меня каж-дая вещь обладает определенной энергетикой, я всегда это очень чувствую. Бы-вает, смотришь на вещь, и вроде хочется купить, но что-то вот не то. А есть ве-щи, которые видишь и сразу понимаешь - это тебе надо, это твое. Завязывается роман с этой вещью. Я очень люблю старинные вещи использовать в своем гар-деробе. Есть вещи, которые очень приятно носить, ты их чувствуешь и из них просто не хочется вылезать. А есть такие, до которых не хочется даже дотро-нуться. Вероятно, это связано с энергией их прежних владельцев.
- Когда вы выходите в старинном платье "в свет" - на вечеринку, показ, ваше ощущение вещи меняется?
Носить старинные вещи всегда проблематично, потому что у каждого ма-териала есть свой срок службы. Как всегда говорил Ямамото, и я с ним абсо-лютно согласна, каждая вещь должна вылежаться и у ткани срок 10 лет. Но ко-гда ты носишь вещи прошлого века, их жалко. Они начинают разрушаться из-за того, что просто время их пришло. И уже начинаешь относиться к ним как к не-коему объекту. Я очень сожалею, что многие вещи нельзя носить вследствие того, что они очень хрупкие. Если вещи после 1917 года еще можно одевать, то конца прошлого-начала ХХ века уже нельзя. Их так жалко, потому что ты же разрушаешь их, своей энергией, своим движением, своим ритмом жизни. Ты их реставрируешь, ты их "лечишь", продлеваешь им жизнь, но, скорее, они зани-мают достойное место в твоей коллекции, но использовать в собственном гар-деробе их практически нельзя.
- Вы уже так долго занимаетесь аксессуарами и, наверное, уже легко по-нимаете язык украшений.
Использование аксессуаров, пристальное внимание к деталям характери-зуют человека. Склонность носить яркую одежду - это темперамент. О дотош-ном и мелочном характере говорят про человека, который очень тщательно одет и делает акценты на определенных деталях. Есть женщины, которые очень лю-бят мелкие украшения - маленькие колечки, цепочечки и так далее - это свойст-венно масштабу этого человека. А есть женщины очень яркие, выразительные, очень любят крупные кольца... Всегда для себя отмечаешь этот язык, как чело-век одет и как человек акцентирует внимание на тех или иных вещах. Но я ду-маю, что очень мало кто уделяет украшениям внимание, потому что есть некая культура, которая, как я всегда повторяю, идет из семьи, из дома. Это зависит от воспитания, либо эта культура есть, либо ее нет.
Продолжение следует ...
